От дорожного чека до мобильного банкинга: как за 30 лет изменилась финансовая система Узбекистана

В социальных сетях приобрело популярность архивное видео, снятое в Узбекистане в 1995 году. На нём запечатлено путешествие британского туриста и телеведущего Иэна Райта по стране, в том числе его попытка обналичить дорожный чек в «Узпромстройбанке».

С сегодняшней точки зрения языковой барьер, бумажные документы, долгие банковские операции и трудности с получением наличных выглядят странно. Но видео на самом деле очень точно показывает состояние финансовой системы Узбекистана 30-летней давности.

В то время национальная валюта была введена совсем недавно, электронные межбанковские платежи находились на начальном этапе, а валютный рынок был под жёстким контролем. За последующие двадцать лет появились другие проблемы. Зарплата поступала на карту, а за её обналичивание в отдельных случаях приходилось платить комиссию «обнала» вплоть до 15–20%, доллар же на чёрном рынке продавался по совершенно иной цене, чем по официальному курсу.

Либерализация валютного рынка 2017 года стала одним из крупнейших поворотов в этой системе. Спустя почти десять лет в Узбекистане в обращении находятся десятки миллионов банковских карт, платежи проводятся за секунды, а валюту можно купить прямо в банковском приложении.

Таким образом, всего одно архивное видео превращается в исторический документ, показывающий, насколько изменилась денежная, банковская и валютная система Узбекистана в течение одного поколения.

Новые деньги, старая система

Когда Райт приехал в Узбекистан, самому суму было чуть больше года.

Национальная валюта была введена в обращение 1 июля 1994 года. Самостоятельная денежно-кредитная система, валютный рынок, межбанковские расчёты и современная банковская инфраструктура находились ещё в процессе становления.

Даже перевод денег между банками не был делом нескольких секунд, как сегодня. Согласно историческим данным Центрального банка, в начале 1990-х годов платёжные документы пересылались по почте, а отдельные расчёты могли затягиваться на срок от одного до двух месяцев.

В 1995 году в Узбекистане началось внедрение электронной системы межбанковских платежей. К 1997 году время проведения межрегиональных платежей сократилось до 15 минут.

То есть в тот момент, когда Райт у банковской кассы пытался обналичить дорожный чек, сама страна только начинала переход от бумажной финансовой системы к электронным расчётам.

Последующие двадцать лет создали на первый взгляд противоречивую историю. Технологии шли вперёд, но проблема свободного доступа к деньгам сохранялась ещё долго.

Люди почти не держали деньги в банках

Ещё один важный показатель 1995 года — отношение населения к банковской системе.

По расчётам Всемирного банка, в тот год банковские депозиты в сумах составляли всего 7% от ВВП. Примечательно, что сбережения физических лиц составляли лишь 8% от общего объёма банковских депозитов.

Из-за высокой инфляции и низкого доверия к национальной валюте были широко распространены доллар, обмен и расчёты товаром.

По состоянию на 1 августа 2026 года общий объём депозитов в банках Узбекистана достиг 482,7 трлн сумов. Из них 185,2 трлн сумов принадлежат физическим лицам. Это почти 38% от общего объёма депозитов.

Таким образом, если 30 лет назад из каждых 100 сумов банковских депозитов населению принадлежало примерно 8 сумов, то сегодня на долю физических лиц приходится почти 38 сумов.

Пластиковая карта была. Наличных не было

В 2000-е годы распространение банковских карт рассматривалось как инструмент модернизации финансовой системы Узбекистана.

Всё большая часть зарплат, пенсий и других выплат начала переводиться на пластиковые карты. В данных Центрального банка, опубликованных в 2015 году, отмечалось, что в среднем 50% заработной платы и социальных выплат в то время поступало на карты.

Но проблема была не в самой карте. Проблема заключалась в том, что деньги на карте и деньги на улице перестали иметь одинаковую ценность.

Из-за дефицита наличности человек не всегда мог в нужный момент снять со своего счёта деньги наличными в банке. При этом на рынках, в транспорте и в мелкой торговле потребность в наличных деньгах сохранялась.

В результате возник неофициальный рынок «обнала».

Ещё в 2009 году Институт по освещению войны и мира писал о том, что посредники, обналичивающие деньги с карты в Узбекистане, берут за это комиссию в размере 15–20%.

К 2016 году проблема всё ещё сохранялась. Предприниматели, опрошенные изданием «Евразианет», рассказывали, что платят посредникам комиссию до 18–20% за обналичивание средств с банковской карты. В других публикациях того периода отмечалось, что обналичивание через магазины стоило 13–18%, а в отдельных банковских операциях — до 20%. Это не был официальный тариф — речь шла о данных из журналистских наблюдений и бесед того времени о неофициальной практике.

На практике это превращалось в очень простой экономический расчёт.

На карте у вас лежит зарплата в 1 млн сумов. Но вам нужны наличные — для рынка, транспорта или других расходов. При «обнале» под 20% из этого 1 млн сумов на руки вы получали 800 тысяч сумов.

Таким образом, банковская карта, будучи современным финансовым инструментом, для некоторых людей одновременно стала символом невозможности свободно распоряжаться собственными деньгами.

У доллара тоже было две цены

Ещё более серьёзная деформация наблюдалась на валютном рынке — она была больше, чем проблема с наличными.

Долгое время в Узбекистане фактически существовали две цены на доллар. Это официальный курс, устанавливаемый Центральным банком, и параллельный курс чёрного рынка, формировавшийся на основе спроса и предложения.

Официальный курс существовал на бумаге. Но бизнес или население не всегда имели возможность купить необходимое количество долларов по этому курсу.

Позднее Международный валютный фонд так охарактеризовал эту систему: иностранная валюта по официальному курсу распределялась среди привилегированных клиентов и отдельных видов деятельности, а остальной спрос уходил на чёрный рынок.

После 2014 года, по мере ухудшения внешнеэкономической ситуации, были периоды, когда цена доллара на параллельном рынке превышала официальный курс более чем на 100%.

Это не было просто проблемой «валютчиков».

Два курса влияли практически на всю экономику.

Если импортёр не мог купить доллары по официальному курсу, он покупал валюту дороже — на параллельном рынке. Эти издержки закладывались в цену импортируемого товара. Доллар, который выглядел дешёвым по официальному курсу, в реальной экономике обходился значительно дороже.

В результате возник разрыв между курсом, отражённым в официальной статистике, и реальным курсом, с которым сталкивались люди и бизнес.

Последующее исследование Международного валютного фонда показывает, что когда в 2017 году сум был официально резко девальвирован, соответствующего одномоментного скачка инфляции не произошло. Причина в том, что многие цены в экономике уже формировались с учётом курса параллельного рынка.

Иными словами, в сентябре 2017 года государство не удвоило цену доллара одномоментно.

Официальный курс во многом был приближен к цене, уже фактически существовавшей на рынке.

5 сентября 2017 года. Курс доллара вырос с 4 210 до 8 100 сумов

Одной из важнейших дат в финансовой системе Узбекистана является 5 сентября 2017 года. Этот день стоит вспоминать каждый год.

За три дня до этого был принят Указ Президента № ПФ-5177. В документе в качестве одного из основных направлений было определено обеспечение свободной покупки и продажи иностранной валюты физическими и юридическими лицами, переход к рыночным механизмам формирования курса и отказ от административного распределения валютных ресурсов.

С 5 сентября начала действовать новая система.

Центральный банк установил официальный курс на уровне 8 100 сумов за доллар. До этого курс составлял около 4 200 сумов. Таким образом, официальный курс изменился почти вдвое. По расчётам Международного валютного фонда, одномоментная девальвация курса составила почти 50%.

Но суть реформы заключалась не в самой цифре.

Юридические лица получили возможность покупать в банках валюту для импорта, погашения кредитов, вывода прибыли из страны и других текущих международных операций. Граждане получили возможность продавать иностранную валюту и совершать конверсионные операции через банки.

Главное — резко сократился разрыв между официальным и параллельным курсом.

В своей оценке 2018 года Международный валютный фонд отметил именно открытие валютного рынка и объединение официального и параллельного курсов как один из важнейших шагов экономических реформ того периода в Узбекистане.

Это не было просто одним техническим изменением в банковской системе.

Изменился способ импорта для предприятий. Для инвестора улучшилась возможность вывода прибыли из страны. Для экспортёров были отменены отдельные требования обязательной продажи валюты. Постепенно исчезла необходимость узнавать курс доллара через поиск цены на чёрном рынке.

Поэтому для экономики Узбекистана 2017 год был событием более значительным, чем просто «год, когда изменился курс».

Это был год, когда официальная цена денег начала сближаться с их реальной ценой.

Деньги наконец стали деньгами

Открытие валютного рынка не решило все проблемы одномоментно.

В то время инфляция также оставалась высокой, доля государства в банковском секторе была велика. На кредитном рынке сохранялся разрыв между льготным и рыночным финансированием. Международный валютный фонд также отмечал, что в постреформенный период необходимо либерализовать цены, реформировать государственные предприятия и приблизить банковскую систему к рыночным принципам.

Но с точки зрения повседневной жизни произошло более важное изменение.

Разница между 100 тысячами сумов на карте и 100 тысячами сумов в кармане постепенно исчезла.

Получение наличных превратилось в обычную банковскую услугу. Увеличилось число банкоматов. Обмен валюты вернулся в банковскую систему. Затем пришли мобильный банкинг, переводы с карты на карту, платежи через QR-коды и платёжные приложения.

Насколько далеко зашёл этот процесс, видно из сегодняшних цифр.

По состоянию на 1 июля 2026 года в Узбекистане насчитывалось 74,6 млн банковских карт, более 448 тысяч платёжных терминалов, а также 46,7 тысячи банкоматов и инфокиосков. Только за первые шесть месяцев 2026 года через платёжные и электронные платёжные терминалы было проведено платежей на сумму 322,5 трлн сумов.

К 1 августа 2026 года совокупные активы коммерческих банков достигли 1 016,6 трлн сумов, кредитный портфель — 644,6 трлн сумов, депозиты — 482,7 трлн сумов. Из них депозиты физических лиц составили 185,2 трлн сумов.

Разумеется, 74,6 млн карт не означают 74,6 млн клиентов — у одного человека может быть несколько карт. Но этот показатель отражает, насколько изменилась финансовая инфраструктура.

Изменились сами проблемы

В 1995 году иностранный турист, приехавший в Узбекистан, был вынужден ходить от банка к банку, чтобы обналичить обычный бумажный дорожный чек.

Спустя двадцать лет проблема приобрела другой вид. В середине 2010-х годов некоторые жители Узбекистана могли терять до 15–20% своей зарплаты при обналичивании денег с банковской карты. Вопрос с долларом был ещё сложнее: существовал значительный разрыв между официальным курсом в банке и реальной ценой на улице.

Сегодня же изменился сам характер дискуссий о банковской системе. Теперь вопросы всё чаще касаются того, почему кредиты дорогие, какое банковское приложение удобнее, какова ставка по депозитам, за сколько секунд проходит перевод или как защитить клиента от мошенничества.

Это, конечно, не означает, что сегодняшняя банковская система безупречна. По состоянию на 1 августа 2026 года банки с государственной долей по-прежнему контролируют 62% активов системы. Дороговизна кредитов, роль государственных банков, уровень конкуренции и проблема проблемных кредитов остаются на повестке дня.

Но главное отличие этих трёх десятилетий — в другом.

В 1995 году главной проблемой было то, как добраться до денег. В 2016 году люди думали о том, как обналичить свои деньги и где найти доллары. Сегодня же вопрос всё чаще касается стоимости денег, скорости обслуживания и различий в качестве между банками.

В этом смысле несколько минут в банке из путешествия Иэна Райта — это не просто забавный архивный кадр из 1990-х. Это очень точная отправная точка, показывающая, куда пришла финансовая система Узбекистана за одно поколение.